«Милая Фруза! Во время оккупации думал, что тебя нет…»

Общество
«Милая Фруза! Во время оккупации думал, что тебя нет…»

Анна Парфеновна Павлова из деревни Каменка с гордостью говорит: «Я словесник во втором поколении». Ее отец, Парфен Никифорович Павлов, всю жизнь учительствовал в Кардымовском районе Смоленской области. Но самое главное для потомков, что он оставил после своей жизни, - воспоминания…

Из дневника Парфена Павлова (публикуется впервые).

«Родился я 5 (18 - по новому стилю) февраля 1916 года в деревне Семеновское (ныне входит в состав Березкинского сельского поселения Кардымовского района, жителей нет. - Прим. авт.). Крестился в Трехсвятской церкви, которой ныне нет и следа, в бедной крестьянской семье. Земли имели 10 десятин, а также лошадь, корову, свиней и овец. Семья наша состояла из семи душ: отца Никифора Павловича, матери Федоры Филипповны, сестер Лиды, Натальи, Татьяны и братьев Якова, умершего во младенчестве, Петра, умершего в 14 лет, и Фрола, дожившего до 80 лет.

Скольких лет стал говорить и бегать – не знаю. Игрушек не имел - только банки, стеклышки и камешки. Одежды и обуви в глаза не видел, кроме лаптей да рваного зипуна. Шестилетним помню Гражданскую войну. Фронт не проходил вблизи деревни, но хорошо осталась в памяти наша только что зарождавшаяся армия - по хатам каждой деревни были расквартированы солдаты-конники, которые угощали меня крошкой сахара, а зимой - корочкой хлеба.

Летом я помогал дома в уборке хаты, рвал траву и кормил свиней, выгонял скот и загонял в хлев, приносил воду из реки Хмость. В 1920 - 1922 годах в барском доме образовалась коммуна из саратовских беженцев. В зимнюю пору в доме устраивали веселье, просили меня плясать и за это угощали пирожком с морковкой, чему я был доволен. Школы не было, она находилась в помещичьем доме в Варваровщине - в двух километрах.

До школы я знал все буквы и счет до 200. Букварь мне купили в Смоленске и обернули полотном - бумаги в ту пору не было. Отличником я не считался, но примером для подражания был: во втором классе лучше и быстрее других (даже четвероклассников!) читал, за что однажды в награду получил один простой карандаш, что в то время было большой радостью.

По окончании четвертого класса я хотел поступать в пятый класс Кардымовской школы, но меня не взяли. Потому что мы не пошли в колхоз, а были единоличниками. И справки от колхоза у меня не было. Тогда я задумал пойти на курсы трактористов в Мольковскую школу и учиться в ней три года. Но и там меня не приняли, так как не было у меня справки от колхоза…

Итак, я в деревне. Мне уже 13 лет. Вместе с отцом и братом работаем в поле, на лугу: пашем, сеем, косим, молотим… Корчуем лес для пашни. И этим я занимался четыре года, пока в этой же школе не открыли пятый класс. И вот теперь я вырвался на свободу. Справки стали не нужны: учусь в пятом, шестом и седьмом классах. А в 1935 году осенью с помощью директора этой школы поступил в восьмой класс Кардымовской школы и окончил там 10 классов.

Подаю заявление в Смоленский пединститут - тоже без справки. Держу экзамен на литфак, но по конкурсу не прошел и был зачислен в учительский двухгодичный институт с ускоренным сроком обучения.

В 1938 - 1940 гг. наша армия освободила Западную Украину и Западную Белоруссию и присоединила Прибалтику - учителя в те места были крайне нужны. Учусь я на 1-м, 2-м курсах, получаю стипендию в 130 рублей - такие деньги тогда были. Привожу на каждые выходные маме булки, красное вино, хлеб, сладости. А она мне - масло. В марте 1940 года, находясь в холодном общежитии, я заболел воспалением правого глаза.

И болел два месяца. В это время - досрочно - студенты нашего 2-го курса назначены учителями в эти освобожденные республики Украины и Белоруссии. А я по болезни остался дома. В мае был назначен учителем третьего класса Бородинской школы и взял на себя временное исполнение обязанностей директора, так как прошлый директор уехал на родину, в Ярцево, и оттуда был призван в армию - назревала война.

И вот 1940 год, я подготавливаю к учебному году школу. Заготавливаю сено для лошади, подбираю штат. Учеников было 190 человек из 10 деревень. Занимались в две смены. Фруза стала учительницей второго класса, а в декабре - моей женой. Новый 41-й год встретили в Щеголеве у ее родных. Потом работали до июня. Выпустили седьмой класс и пошли в отпуск.

Учителей сельской местности тогда не брали в армию. И вот война… У меня была бронь. Но когда немцы подходили к Смоленску, военком мобилизовал меня и направил писарем в детдом, где разместился эвакогоспиталь. Детдом эвакуировался в Тамбовскую область, а я стал служить в штабе госпиталя. Через несколько дней и мы должны были ехать эшелоном со станции Кардымово в Вязьму, где должны были развернуть госпиталь и принимать раненых. Обстановка быстро менялась. И мы под Присельской покинули эшелон, так как все пути на железной дороге были забиты. Немецкий десант заставил нас идти пешком на Соловьеву переправу, потом на Дорогобуж и Вязьму».

Несложно догадаться, что молодой учитель оказался в самом эпицентре войны…

Из дневника Парфена Павлова: «Мой первый бой случился вьюжным и холодным февралем 1942 года. Юго-Западный фронт, Харьковское направление: города Купянск, Бердянск, Красноармейск, Пролетарск. Прибыли мы - пополнение 197-й дивизии – ночью в лес близ деревни Федоровка. Нас встретил какой-то военный, ночью не видно, успокоил, что немцы стали спокойнее, что мы их скоро погоним. Живем в лесу, в снежном овраге, несем караульную службу, позже вырыли землянку. В первом бою с винтовкой я даже не был ранен.

Через несколько дней снова наступаем, но Федоровку так и не взяли. Немцы нас засыпают гранатами, снарядами, а у нас только винтовки с ограниченным количеством патронов. Я опять невредим. Весна на юге наступает рано. Мы в резерве. Боев нет. Жить можно. Перед первым наступлением я по дороге на передовую раздал запас сухарей ребятам: думал, на том свете не нужны будут. Готов был быть убитым или раненым, но бой миловал.

Рядом убили Иншева из Тамбова, а я из-за его уже трупа по приказу командира взвода стреляю, хотя немца не вижу из кукурузы. Бой кончился, наступил вечер, мы отошли на прежнее место. Землянка, каша, возбуждение…

Дорога к Сталинграду. В мае роем окопы, готовимся к бою, я уже писарь – в рытье не участвую. И вот однажды комроты объявил, что по приказу сверху предстоит уходить с места, иначе будем окружены и пленены. Рано, часа в четыре, мы переходим Донец по понтону. Снарядом на боку сбило мою полевую сумку с документами и деньгами. А на мне - ни царапины. Как заговоренный…»

А потом были Сталинградская битва и сражение под Прохоровкой. «В то время отец был уже писарем, - говорит Анна Парфеновна. - После боя он должен был ходить по полю, чтобы записывать потери. «Анна, - говорил он мне. - Я на всю жизнь запомнил запах горелого железа и человеческого мяса...»

Анна Парфеновна часто перечитывает военное письмо своего отца к матери: «Папа был большим оригиналом. Настоящее имя моей мамы - Христина. Но он называл ее Ефросиньей или Фрузой».

Из письма жене Христине: «Милая Фруза! Почему-то с нетерпением стал ожидать от тебя писем. Во время оккупации думал, что тебя нет, а теперь, при получении твоих писем, простых по форме, но ценных и милых по содержанию, очень и очень доволен за тебя. Как ты только научилась писать так просто и хорошо, когда? Неужели ты кое-что из оборотов речи моих писем заимствуешь или ты много стала читать и выражать прямо свои мысли? Мне, по правде говоря, это очень и очень нравится.

Пишу с нового места, как и обещал в предыдущем письме. Весна 1944 года в разгаре. Ехали по дождю, промок до костей. Шуба и ватные шаровары, сапоги пропускают воду. Ночуем в попутной деревне. Приехали на место в грязную и темную деревню. Но хорошо… Сразу забрали под крышу на квартиру, спал как убитый. 16 марта привожу себя в порядок и пишу тебе. Очень часто вспоминаю тебя, скучаю, с нетерпением ожидаю от тебя ответа.

Пиши скорее, подробнее и вне очереди. Прошу, прости за короткое сообщение о себе. Живу по-старому. Крепко целую тебя, желаю успехов в работе. Твой Парфен. 16 марта 1944 года».

Из дневника Парфена Павлова: «Война закончилась 9 мая 1945 года. Меня только осенью с награждениями - орденом Красной Звезды и медалью «За боевые заслуги» - вернули домой. Сестра Таня уже прибыла снова в Кардымово из Тамбова, брат Фрол остался живым, жил у сестры Лиды и строил себе хатку. А мать умерла еще в 1942-м, и я ее не застал… Жена жила у родителей в Щеголевке, теперь этой деревни и следа нет. Семеновское сожгли немцы, хотели и жителей сжечь всех в сарае, да быстро наши части подошли и не дали. Вот как было…»

Парфен Никифорович дожил до 1988 года, вспоминать о войне не любил. Но незадолго до смерти дети уговорили его оставить дневниковые записи, которые, несомненно, заслуживают быть опубликованными не только в главной областной газете, но и, возможно, в новом учебнике по истории Смоленщины...

Фото из архива Анны Парфеновны Павловой.

Автор: Мария Демочкина


Добавьте «Рабочий путь» в ваши источники в Яндекс.Новостях




Загрузка комментариев...
Читайте также
вчера, 23:23
В рамках Межрегиональной Вахты Памяти в деревне Леонидово Ел...
вчера, 22:29
вчера, 21:51
Под руководством педагогического отряда Смоленского госуниве...
вчера, 21:20
Им придется заплатить государству более 200 тысяч рублей.

Опрос

Большинство россиян, не имеющих никаких сбережений, готовы начать копить при доходе от 35 тыс рублей на каждого члена семьи. Это следует из опроса СК «Росгосстрах Жизнь» и банка «Открытие». Как вы считаете, сколько нужно получать, чтобы копить?



   Ответили: 201