Кинофестиваль "Сталкер" в Смоленске. "Кронос", пожирающий своих детей

Культура
Кинофестиваль "Сталкер" в Смоленске. "Кронос", пожирающий своих детей

В Смоленске с успехом прошел показ драмы Тимофея Жалнина «Двое». Просмотр фильма и творческая встреча с режиссером состоялись в рамках Международного кинофестиваля «Сталкер».  

«Двое» - полнометражный дебют молодого кинематографиста из Санкт-Петербурга Тимофея Жалнина, громко «выстрелившего» на фестивале «Кинотавр» в 2013 году короткометражной картиной «F5», которая завоевала Гран-при престижного киносмотра. Во время вручения премий режиссер Борис
Хлебников подчеркнул, что «F5» - это «не просто ученический этюд, но цельное произведение, история, рассказанная человеком, у которого есть собственное представление о мире».
Судьба «F5» оказалась счастливой - Жалнин вошел в число  призеров многих российских и международных кинофорумов, в числе которых «Святая Анна», «Зеркало» и «Filmfestival SEHSUECHTE» (Германия). Дипломная работа выпускника Санкт-Петербургского государственного университета телевидения и кино приняла участие в программе «Уголок короткого метра»   Каннского фестиваля. Что и неудивительно: киновед
 Зара Абдуллаева 
отметила высокое владение ритмом, свойственное Тимофею Жалнину.

Фильм «Двое», отмеченный международной премией  «Золотой Единорог» в Лондоне (номинация «Открытие года - Тимофей Жалнин»), – размышление на тему испытаний и соблазнов, которым подвергается человек и его система ценностей в современном мире. «Двое» - история тяжелого пути в работе над ошибками, совершенными героями в самом начале своей взрослой жизни. 

«Это притчевая история о возвращении городского человека в лоно природы, - говорит автор сценария и режиссер. - «Двое» напоминает зрителю о редкой возможности сегодняшнего дня – оказаться в тишине, в том мире, где перестают действовать условности и подпорки цивилизации. Безусловно, это риск для современного человека, но в подобных испытаниях у героев фильма возникает шанс глубоко заглянуть в себя и осмыслить жизнь. Признаться себе в совершенных ошибках, побороть укорененные страхи.

По сути, фильм «Двое» – хрестоматийная история о том, что граница добра и зла проходит внутри человека, а внешняя среда, какой бы страшной или прекрасной она ни казалось, – всего лишь нейтральный фон».

Тимофей Жалнин – участник кинофестиваля «Золотой Феникс» - приехал в Смоленск уже во второй раз и с удовольствием пообщался со смолянами после просмотра своей притчи. Вопросов к режиссеру у зрителей было много.

- Фильм «Двое» основан на реальных событиях?

- Частично. Я сам родом из Сибири, родился в Новокузнецке Кемеровской области и с детства наслышан рассказами об исчезнувших в тайге людях. На историях о «потеряшках» и основан мой фильм, который первоначально имел другое название - «Исчезновение».

История «Двоих», в принципе, о троих, но я стараюсь говорить о взаимоотношениях главных персонажей - мужчины и женщины. Мне интересно, во что выльются эти отношения, и само возникновение конфликтной ситуации между ними. И все же, как мне кажется, в картине четыре героя – Надя, ее отец, Андрей и тайга.

- Неужели тайга может быть ключевым действующим лицом наряду с актерами?

- Тайга влияет на ход и развитие сюжета. Я долго выбирал место съемок и остановился на природном парке «Ергаки» в Западных Саянах, где есть вся необходимая инфраструктура, а природа – суровая, нетронутая человеком. При выборе натуры мы с продюсером, художником и оператором (Анна Рожецкая - очень смелая, решительная девушка!) объехали много локаций.

Были на Алтае, на Урале и в Хибинах, но я мечтал о Саянах. Лучше Саян ничего нет, эти места удивительно красивы! Хотелось снять Саяны вживую, без графики и подрисовки. Когда видишь такую девственную, дивную красоту, отчетливо понимаешь - использовать графику неправильно, неуместно.

Именно здесь мы нашли то, что искали –выразительный рельеф горной тайги, с острыми, колючими горами, которые рвут горизонт своими пиками.  Суровый пейзаж хорошо рифмовался с сюжетом истории. Тайга и горы в фильме представлены неким затерянным миром – метафорой природного и духовного лабиринта, в котором блуждают наши герои.

Съемки проходили в горной тайге Красноярского края, в республике Тыва, а также на территории Тейского рудника в республике Хакасия в течение полутора месяцев. К некоторым затерянным в тайге укромным местам можно было добраться только на вертолетах. Снимали горы, реки, мелкие ручейки. Крупная река, пленниками которой оказываются наши герои, – называется Ус.

Невероятно, но это та самая река, на которой в 1959 году  Михаил Калатозов и Сергей Урусевский снимали «Неотправленное письмо». Один из кульминационных эпизодов нашего фильма снят как раз на том месте, где в финале «Неотправленного письма» спасают героя Смоктуновского.

- Вы не только режиссер, но и сценарист…

- Сценарий я начал писать на третьем курсе университета, закончил работу к пятому курсу и долго не мог запустить фильм в производство, потому что далеко не каждый продюсер соглашался давать добро на экспедицию. Мне говорили: «Давай в Карелии поработаем, зачем в такую даль ехать?». А я-то сразу хотел Саяны снимать, да еще с моей командой, с которой вышел из университета. Это была моя принципиальная позиция: буду снимать в Сибири с теми людьми, с кем учился.

- Почему у картины такой тяжелый и мрачный финал?

- Неужели вы и вправду думаете, что концовка отношений у любящих друг друга людей бывает всегда сладкой и светлой? В большинстве случаев развитие любовных отношений завершается драмой.

Я намеренно сделал открытый финал, чтобы каждый из нас, из своего личного опыта, из ощущения, полученного от фильма, вынесет свою точку. Кто-то будет надеяться, что Андрей и Надя встретятся где-то там, за кадром, и он заберет ее с собой. И наконец - то поймет, что она хотела до него донести.

Для тех, кто пессимистично смотрит на жизнь, «Двое» начнут строить свою жизнь заново, отдельно друг от друга. Я и сам изначально не хотел ставить окончательную точку в финале. Не совсем трагичную, но не сладкую - зефирную.

Я думаю, что мой герой справится с ситуацией и выйдет живым из тайги.

Топором стучит, строит плот, значит, надежду не потерял!

- В фильме «Двое» много трюковых сцен, где герои борются со стихией…

- Практически все трюки дебютанты (это их первые крупные роли) Антон Момот и Татьяна Полосина исполнили самостоятельно. Ребята отказались от помощи дублеров и мужественно терпели тяготы съемок. Актерам приходилось тонуть в болоте, падать с обрыва и часами сидеть в ледяной воде, температура которой не превышала восьми градусов по Цельсию. Натерпелись, но какие они молодцы!

- Отец Нади - это вымышленный образ?

- По первому образованию я пиарщик, проходил практику на металлургических предприятиях Сибири. Я прекрасно знаю эту породу людей, которые, воспользовавшись приватизацией, стали королями горы. Все они вышли из ужасной, кровавой бойни победителями, и эти люди жестко и властно разговаривают со всеми. Я наблюдал их манеру поведения, отсюда и вырос образ Надиного отца. Конечно же, он утрирован и мифологизирован, но в целом люди с таким характером и отношением к подчиненным, своим близким их травмируют. Они разучились любить.

Мне пришлось переозвучить Надиного отца, которого играет Андрей Щепочкин. Его тембр оказался высоковат для командирского, отточенного годами голоса главы корпорации «Кронос», и ощущения местного царя, властного человека не возникало. Пришлось позаимствовать голос Артура Вахи, но я не догадывался, что он настолько узнаваем!

Кстати, в фильме «Двое» затрагивается очень серьезная проблема.  Деспотичный глава горнодобывающей компании «Кронос» строит вместо шахты новый  железорудный  карьер.  Открытый способ добычи ископаемых  - это сильнейший удар по экологии. Варварская добыча ископаемых сегодня стоит остро не только в Хакасии, но и  во всей Сибири.

Особый интерес у зрителей вызвали съемки в карьере Тейского рудника в Хакасии.

- Нам повезло: самый большой, округлый по форме и очень глубокий железнорудный карьер на момент съемок был временно законсервирован. Нас спустили вниз, разрешив дать салют (эпизоды корпоратива). Настоящая авантюра!

Мы очень боялись камнепада, и камни действительно посыпались, когда раздались первые залпы салюта. Я испытал очень неприятные ощущения, находясь со съемочной группой на дне колоссальной воронки. Случись что, карьер превратился бы в гигантскую братскую могилу!

Инженеры нас успокоили. Карьер выдержал салют.

            «Чувствуешь запах машины смерти»

- На местах съемок водится много медведей - места туристические, отходов много, но мы косолапых так и не встретили. В съемочной группе 40 человек, группа шумная - медведи не настолько безумны, чтобы пылать желанием встречи с человеком. К тому же мы бродили по тайге с егерем, который нас не только тщательно проинструктировал, но и охранял. Не боялись, но было немножко не по себе. Идешь по тропинке и чувствуешь запах дикого зверя, схожий с вонью старого зоопарка. Запах машины смерти.

Пока изучали местность, медведь оторвал руку туристке. Но она сама была в этом виновата. Занесла в палатку открытые продукты, и когда медведь полез забирать лакомства из «предбанничка», женщина начала… драться с животным! Пыталась отбить у хищника еду. Ударила зверя по носу и получила «ответку». Один взмах лапой, и руки нет. А медведю не туристка была нужна, а тушенка и колбаса...

                    Апофеоз войны с природой

На вопрос, почему каски по завершению корпоратива сложены, как черепа в «Апофеозе войны» Верещагина, Тимофей Жалнин ответил загадочно:

- Я не хочу разжевывать этот эпизод. Это точная цитата из живописи, и я намеренно ее привожу. Доверяю вашему культурному бек-граунду и образам, которые могут возникнуть у зрителя вокруг этой инсталляции.

                           «Жизнь дается на время»

Пожалуй, разночтений вокруг этого образа быть не может. Смысл инсталляции абсолютно прозрачен. Как пишет редактор журнала «Искусство кино» Нина Цыркун, «Визуальным эпиграфом к фильму Тимофея Жалнина «Двое» я бы поставила кадр с пирамидой строительных касок, показанных издали и напоминающих лобастые оскаленные черепа - как реплику картины Василия Верещагина «Апофеоз войны», на раме которой сделана надпись: «Посвящается всем великим завоевателям - прошедшим, настоящим и будущим».

Отец Нади, глава корпорации «Кронос» – всемогущий босс, монстр, символизирующий цивилизацию. Цивилизацию, безжалостно пожирающую не только своих детей и нерожденных младенцев (именно он является виновником бесплодия дочери – заставил ее сделать аборт от «беспородного щенка», судьба которого, судя по всему, плачевна. Директору «Кроноса» человека убить – что муху прихлопнуть), но и ради получения сверхприбылей уничтожающую природу.  

Властелин рудника наложил железную пяту олигарха на все: на прекрасный край и ненавидящих его местных жителей, на не имеющих права голоса подчиненных, своих родных и даже на само время (в кадре постоянно фигурируют часы, продемонстрированные крупным планом). На хронометре, который отец Нади дарит зятю, выбита гравировка: «Жизнь дается на время». Вдумаешься в смысл этого послания, и становится не по себе. Андрей – игрушка в руках властного самодура, который в любой момент может лишить жизни и его самого.    

«Двое» «набиты» смысловыми аллюзиями под завязку. Герои картины невольно оказываются в инфернальном, выморочном, хоть и невероятно красивом, месте. Это – потусторонний мир, выбраться из которого можно, лишь переплыв реку, название которой невольно напрашивается само. Река – Стикс, и Харон здесь может быть только один – хозяин «Кроноса».

Впрочем, попавшему в западню Андрею не стоит надеяться на спасение. Виктор Анатольевич отрывисто бросает в трубку, инструктируя руководителя спасательной операции: «Он мне не нужен».

Процитированная отцом Нади восточная мудрость «Сделал человеку добро – убей его» красноречиво характеризует человека, подмявшего под себя весь мир.

Но именно в горах, на берегу призрачной реки Стикс Надя обретает внутреннюю свободу. В ней воскресает любовь к предавшему ее мужу, а в сердце оживает надежда на воскрешение утраченных чувств. Она спасает Андрея и, осознав, что не хочет возвращаться в золотую клетку, прячется от спасателей. Но спастись от них невозможно, ведь ее отец вездесущ.

Эпизод вызволения Нади из плена взбунтовавшейся стихии – своего рода, символ второго рождения и самого Андрея. Один из пособников Виктора Анатольевича рубит канат, за который цепляется парень, пытающийся плыть за катером, на котором увозят Надю. Канат – перерезанная пуповина, которая связывает героя Антона Момомта с прежней жизнью. Теперь ему придется все начинать заново, и есть надежда, что Андрею удастся выжить и вырвать любимую из стальных лап всесильного деспота…

Ведь он мужчина, сдаться не должен!  

Фото из открытых источников - Яндекс.


Автор: Анастасия Петракова







Загрузка комментариев...
Читайте также
34 минуты назад
Обследование акватория реки Днепр проводится ежедневно.
сегодня, 21:49
В этом году международный православный молодежный фестиваль-...
сегодня, 21:15
сегодня, 20:43
Авария произошла сегодня, 9 августа, в Кардымовском районе.