«Мама, в жизни чудес не бывает...» Неизвестные страницы истории смоленской партизанки

Общество
«Мама, в жизни чудес не бывает...» Неизвестные страницы истории смоленской партизанки

Пожалуй, самым известным женским головным убором времен Великой Отечественной войны стала белая косынка Ольги Ржевской. Молоденькую партизанку-разведчицу из Ельнинского района фашисты жестоко пытали в течение нескольких месяцев. Все это время она писала своей матери письмо на белой косыночке - химическим карандашом и собственной кровью. Сейчас эта косынка лежит в Центральном музее Вооруженных сил Российской Федерации. Удивительно, но спустя много лет мы нашли свидетельницу допроса Ольги Ржевской...


«И помнит мир спасенный…»

Фашисты схватили 20-летнюю партизанку 6 января 1943 года. Они застали ее в доме матери в маленькой деревушке Оболоновец. Несмотря на то что она была больна и без сознания, солдаты потащили девушку на допрос. Промучив четыре дня и не добившись ни слова, фашисты отправили Ольгу в город Ельню, а затем в Спас-Деменск. Ожидая расстрела, Ольга написала на косынке: «Погибла 22 февраля». Потом поправила: «23 февраля». Эта дата переписывалась много раз…

Впервые об истории смоленской партизанки рассказал старший лейтенант Гурдус на страницах красноармейской газеты «За правое дело» 24 сентября 1943 года:

«В рославльской тюрьме Ольгу каждый день водили на допрос. Однажды утром ее вывели во двор и поставили у виселицы.

- Теперь можешь говорить все! - сказал офицер.- Через минуту ты умрешь.

И она сказала:

- Я, русская девушка Ольга Ржевская, член Ленинского комсомола и партизанка, ненавижу вас всем сердцем. Я боролась с вами как могла. И нас много. Горели и горят ваши склады, гибнут солдаты и офицеры, портится связь - здесь есть моя работа. Жаль, что сделала мало. Но за меня отомстят. Скоро придет Красная Армия, тогда...

Удар офицерского сапога вышиб из-под ног табурет, Ольга повисла... Но фашистские изверги вынули полузадушенную девушку из петли, вернули к жизни, чтобы через несколько дней расстрелять.

Палачи ничего не добились от Ольги и 7 апреля расстреляли. Когда ее брали на расстрел, она, обращаясь к заключенным девушкам и женщинам, сказала:

- Не плачьте! Я счастлива тем, что умираю за Родину. Придут наши, все равно отомстят за все! Прощайте, мои дорогие, прощай Родина, прощай, товарищ Сталин!

Она раздала свои вещи подругам по камере и на расстрел вышла босая. Косынку с письмом взяла Фруза, которой и удалось доставить ее матери Ольги.

Так жила и боролась с врагом юная партизанка Ольга Ржевская. Она ушла из жизни с твердым сознанием того, что наше правое дело победит и немцам недолго осталось топтать нашу советскую землю».

Статья Гурдуса называлась «Она сражалась за Родину»…

То самое письмо

Ржевская Ольга Дмитриевна, 20 лет.
Оболоновец, Мутищенский с[ельский] с[овет], Ельнинского района.
Погибла 27/II - 1943 г. (за связь с партизанами).

Кто найдет, сообщите родным.

Мама, этот адрес я еще писала в Спас-Деменске и носила косыночку, а оказывается, она принадлежит для письма Вам. Прощайте, все родные.

Здравствуй, милая мама.
Привет от дочки Ольги. Мама, родная, на сегодняшний день, т. е. 6 марта, два месяца, как я не вижу свободу, но это все ерунда. Мама, милая, ты, наверное, слыхала, что из Ельни мы 11 января были направлены в Спас-Деменск. Допрос закончился 14 января, а все следствие и моя роспись было закончено 23 января. После следствия по 27 февраля были все время в Спас-Деменске. 27 февраля была направлена в Рославль в тюрьму, где и нахожусь на сегодняшний день. Не знаю судьбы о тебе, но предполагаю, что встреч с тобой, милая мамочка, больше нет и не ждать. И только, мама, отмечай тяжелый день нашей О. Д. Ржевская разлуки и прощаний. Это 10 января 1943 г. (воскресенье), когда пришлось покинуть родную деревню и тебя, милая мама.

Милая мама, прошу я тебя только одно: обо мне не беспокойся, береги свое здоровье. Меня ты не вернешь, а здоровье потеряешь. Ведь ты одна, надеяться не на кого. Возможно, когда и дождешься Дуси. Возможно, она счастливее меня, а мне, мама, наверное, суждено погибнуть в Рославле, хотя и я в Спас-Деменске думала умереть...

Мама, еще раз прошу: обо мне не беспокойся - своей судьбы не избежишь. А мне, наверное, суждено так. Мама, милая, я сейчас только с Ниной, всех трех, которые были с нами, забрали, их от нас взяли еще 14 февраля, и для нас неизвестно куда, домой или еще куда.
Милая мама, описывать интересного нет ничего, а мне сейчас хотелось бы услыхать хотя одно словечко о тебе, милая мама, и о всех своих родных, а потом бы умереть покойно, а то, мама, мне моя судьба известна давно, но жаль мне тебя, милая мама...

Мама, передай привет тете Лене и детям ее: Дусе, Вале, Коле, тете Наташе и Наде, и Кате, и всем родным и знакомым. Мама, милая, писать кончаю и еще раз прошу не беспокойся, не одна я такая, нас очень много... Милая моя, родная, еще раз с приветом дочка Оля.

Сегодня месяц ареста.

Мама, а вдруг бы переменилась обстановка и я бы вернулась к тебе, как бы мы были счастливы. Но нет, мама, в жизни чудес не бывает. Одно прошу, не беспокойся, береги свое здоровье и не жалей ничего...

Мама, я на апрель месяц составила календарь, прожитый день мною зачеркиваю.

В Старом Мутище…

Деревни Оболоновец в Ельнинском районе больше нет. Остались только два соседних Мутища - Старое и Новое. По нынешним меркам в них цивилизация - асфальтовая дорога, почта, отделение Сбербанка… В магазине улыбчивая продавец по-птичьему склоняет голову: «Вы, наверное, на школьное кладбище приехали?» Да, мы на школьное. На большом просторном дворе - с десяток могил времен Великой Отечественной. А в центре - обелиск в честь отважной партизанки Ольги Ржевской. Только вот положить цветы у монумента скоро будет некому - школа больше не звенит детскими голосами, по бывшим классам гуляет ветер и даже пройти по ним уже невозможно - пол обвалился…

Госпожа Удача

Это только на первый взгляд кажется, что Смоленская область большая (население - почти миллион!) и нужного человека найти - все равно что иголку в стогу сена. 87-летнюю Лидию Титовну, которая помнит Ольгу Ржевскую, мы разыскали почти без проблем - сейчас она живет в Сафонове. Несмотря на солидный возраст и хмурую осеннюю погоду, Лидия Титовна дома не сидела - кормила котят в подвале соседнего подъезда.

«Кошка родила да бросила.

А мне так жалко их», - рассказывает хозяйка и улыбается своими глазами-бусинками.
В 1941 году маленькой Лиде исполнилось 9 лет. Войну она встретила там же, где и Ольга Ржевская, - в родной деревне Оболоновец.

«Сейчас ложусь спать - и не спится. Ну, думаю, в родную деревню бы мне сейчас попасть. Скучаю, - признается она. - Отец мой был военным. Из-за службы он у нас и не жил дома - мы его мало видели. Помню его на пороге дома летом 41-го. Обнял нас всех и маме сказал: «Гриппка, ты только береги детей…» Ушел и больше не вернулся.

Наша деревня была окружена лесом. И почему-то ее любили немцы. Как приезжали - так сразу прямиком в Оболоновец. Разные они были: жестокие и не очень… Безжалостность, на самом деле, национальности не имеет. Полицаев и среди русских хватало. А латыши? В наших краях в любой деревне по одной-две хатки латышей стояло. И среди прибалтов были разные люди. А финны? Как вспомню их - рыжие, здоровые, из карательного отряда… Эти уж никого не щадили. Взрослые как завидят их издалека, так кричат: «Ой, дети! Прячьтесь! Финны едут!» И мы в ямки из-под выкопанной картошки падали от ужаса…

Мой брат Толик очень чисто по-немецки разговаривал. Все-таки окончил пять классов до войны. Однажды приходят фашисты к нашему Толику и что-то лопочут на своем. Они звали его не Толиком, а Антоном - им так легче было. Мама спросила: «Толик, что они бормотали тебе?» - «Мам, просят идти переводить. Они Ольгу поймали, Евгенькину». Тогда никто ее не называл Ржевской, только по имени матери. Евгенькину дочь. Олю я хорошо помню. Она никого не боялась. Красавица, умница, всегда белую косыночку на шее носила.

Толика нашего повели в соседний дом, а мы с сестрами за ними побежали - в окошечко подглядывать. Олю в ее белой косыночке посадили на стул к окну боком, вокруг ходил немец. Мы не слышали, о чем они говорили, - только видели, что фашист серьезный и жесткий. Они ругались, а потом он как подошел, как ударит ее! Оля со стула и упала… Мы вскрикнули. Немец выскочил и прогнал нас. Вернулись домой, сели и заплакали. Через некоторое время пришел брат. «Толик, ти убили Ольгу?» - «Нет, только увезли в Спас-Деменск…» А оттуда уже никто никогда не возвращался.

Когда Ольгу допрашивали, она все время косыночку развязывала и кровью, пальцем, писала на ней письмо маме. Потом Олю расстреляли. Ее мама, как мне рассказывала, уезжала в Ленинград к своей старшей дочери Дусе, но потом вернулась на ельнинскую землю.
Толик наш умер в 1946 году. От аппендицита. В районной больнице работал один хирург, и он, когда привезли брата, был на выезде… Пока вернулся - Толика уже не стало… Ему только исполнилось 18».

В 1951 году жизнь 19-летней Лиды Богачевой повернулась на 180о. Девушку от колхоза отправили в Коми - на лесоразработку. Там она встретила своего будущего мужа, который оказался поволжским немцем. И юная Лида из деревни Оболоновец стала носить фамилию Хайль.

«Мой супруг ни бельмеса по-немецки не понимал, - улыбается Лидия Титовна. - Пришлось его немножко поучить».

Кстати, «хайль» по-немецки означает не только приветствие, но и «удача»…

Автор: Мария Демочкина


Добавьте «Рабочий путь» в ваши источники в Яндекс.Новостях




Загрузка комментариев...
Читайте также
14 минут назад
Он настрелял  более чем на  146 тысяч ру...
34 минуты назад
Директор  задолжал партнерам более 250 тысяч рубле...
59 минут назад
К началу весны в Смоленске обещают решить проблему недостато...
сегодня, 10:40
Тело мужчины с ножевым ранением обнаружили вчера в одной из ...