В смоленское поле идут одни старики?

Общество
В смоленское поле идут одни старики?

Последние солнечные дни бабьего лета. Всего в полусотне километров от шумливого Смоленска воцарились уже подернутые легкой золотистой дымкой молчаливые леса и… пустота. Раньше человек пытался покорить природу, а теперь она берет свое: как хлебные крошки со стола, сметает с лица земли остатки когда-то многолюдных деревень, ретуширует медоносным разнотравьем границы давно забытых полей, навеки хороня под матереющим ивняковым и березовым подростом руины колхозных ферм. Жизнь продолжается, но только не такая, о которой, закрыв на все глаза, трещали строители коммунизма, а после них - стратеги убойных экономических реформ.

Память сердца

Сегодня по Хиславичскому району без надежного, хорошо знающего окрестности проводника передвигаться сложно. Есть места, в которых не поможет и самый навороченный автомобильный навигатор. Прекрасные сосновые боры и светлые березняки могут стать для не очень умело ориентирующегося путешественника смертельной ловушкой. Но нам не страшно, с нами бывший второй секретарь здешнего райкома комсомола, редактор местной районной газеты «Хиславичские известия», а потом и заместитель главы района - Николай Матвеевич Мельников. И едем мы к нему на родину - в деревню Городок.
5-1 (6).jpg
Серпантин пыльного проселка огибает озеро, и наш штурман командует остановку напротив огромного холма. Оказалось, это не просто холм, а древнее городище.
- Начнем отсюда, - говорит Николай Матвеевич и указывает на заросшую травой стежку наверх.
Дальше был штурм холма такой крутизны, что, карабкаясь по нему и нащупывая ногами кочки, на которые можно было хоть как-то опереться, мы постоянно видели в десяти сантиметрах от своих носов все еще свежие листья земляники. И вот она - вершина! Стоим среди огромных сосен, вдыхая целебный хвойный аромат. Окрест открываются такие виды, что дух захватывает. Кажется, если бы родился и вырос в этих местах, то никогда бы отсюда не уехал! А Мельников, едва переведя дух, уже захрустел опавшим на землю сухостоем куда-то в центр городища.
- Давайте ко мне, нашел! - слышу его голос. И мы с ветераном «Рабочего пути», бессменным рулевым всех наших поездок Анатолием Ивановичем Демченковым продираемся к Мельникову. А Николай Матвеевич уже рассказывает нам, как именно в том месте, где мы сейчас стоим, в 1968 году они с другом Николаем Новиковым очертили круг, разбили его на радиусы и по этим прочерченным на земле лучам начали сажать те самые сосны, вершины которых сейчас высоко сомкнулись над нами.
5-1 (7).jpg
Тогда Мельников, второй секретарь райкома ВЛКСМ, взял двухнедельный отпуск и потратил его на закладку этого парка в честь 50-летия со дня рождения комсомола. За разговорами выходим на западную окраину холма, и Николай Матвеевич показывает на зеленеющий вдали сосновый бор. Оказывается, тоже рукотворное чудо. Сажал сосны под лошадку с плугом бывший бригадир их колхоза Михаил Андреевич Бубненков.
- А вон там, видишь, где речка уходит за холм, я пацаном тонул. Что мы понимали тогда, послевоенные мальчишки, безотцовщина? Пошли весной на льдинах кататься, а течение быстрое, нас закрутило и понесло. Холодина, начало апреля, вся деревня в 75 дворов высыпала, люди смотрят, а сделать ничего не могут. Мать прибежала, стоит и плачет на берегу, понимает, что не выберусь я оттуда. Спас нас тогда учитель математики Иван Демьянович Воспяков, фронтовик, человек огромной физической силы.
Он разделся и вошел в воду. Сначала одного, потом второго вынес. А уж родители дома задали нам порку, - вспоминает наш гид.
С восточной стороны холма еще просматриваются контуры бывшего рукотворного озера, где была купальня местной помещицы Суренихи. Чуть дальше сохранился барский сад, в нем и сейчас ушлые люди добывают яблоки, варварски сваливая на землю бензопилами сучья древних деревьев. Говорят, что даже фундамент господского дома еще цел, а вот могила хозяйки возле снесенной церкви утрачена навсегда.
А еще Николай Матвеевич просил обязательно вспомнить добрым словом известного смоленского историка, ученого и археолога, профессора Евгения Альфредовича Шмидта, который не дал председателю соседнего колхоза разрушить это городище. Но место, откуда этот «хозяйственник» брал грунт для каких-то нужд, видно и сейчас.

«Это было недавно, это было давно…»

- Мне кажется, деревня не умерла, просто дома от усталости прилегли отдохнуть под своими крышами, - горько сказал Николай Матвеевич. Мы остановились возле его родной хаты. Потом она сменила хозяев… Продравшись сквозь заросли крапивы, заходим в разрушенное временем гнездо. Еще видно, где стояла печь, да и покосившийся сруб, собранный после войны из остатков чьей-то бани, мог бы еще послужить… Больно это видеть, обидно… И снова продираемся сквозь жгучие заросли, под ногами трещит валежник, но мой ведущий знает родной двор. Что-то упорно ищет и наконец-то находит.
5-1 (2).jpg
Это яблоня, единственная уцелевшая из 31, посаженных его отцом Матвеем Мельниковым и братьями матери Ксении Сидоровны перед их уходом на фронт.
1 июля 1941 года водитель колхоза «Красный Городок» Тимофей Деделев на единственной в хозяйстве полуторке отвез из Городка в Хиславичи, на сборный пункт райвоенкомата, 15 призывников, среди которых был и Матвей Мельников. Назад никто не вернулся. Забрала война и обоих дядьев. Ушли они навсегда, оставив о себе добрую память - большой яблоневый сад.
Сейчас уже и не верится, что почти до конца 80-х годов прошлого века здесь жил большой колхоз. А в нем - первая в области «ферма коммунистического труда», бригадиром которой была сестра Николая Матвеевича - Валя Мельникова. Впервые о ней и ее бригаде написал молодой тогда корреспондент областной молодежной газеты «Смена», а потом заведующий отделом и ветеран «Рабочего пути» Евгений Муравьев. И сейчас в Городке живет разменявшая восьмой десяток лет Мария Илларионовна Самусева, член той «бригады коммунистического труда», которую возглавляла Валя.
5-1 (3).jpg
Конечно, зашли мы и к ней - послушать воспоминания о минувших днях да полакомиться вкуснейшими яблоками из стареющего у дома сада.
Для интереса прошлись по бывшей центральной деревенской улице, которая сегодня превратилась в обычную колею. Тишина, нахохлившиеся крыши, пустота мертвых окон. Жутко даже в солнечный день, а ведь деревня еще жива и, по крайней мере, еще несколько лет здесь еще будут слышны человеческие голоса.

«Только взял боец трехрядку…»

…Правда, в нашем случае - двухрядку, изделие бог весть какого года от Артели имени Володарского. Валерий Иванович Таистов, единственный на всю округу гармонист, больше всего любит эту древнюю гармошку. Досталась она ему от знакомых, купивших в деревне старый дом. Там они и нашли этот инструмент в весьма непотребном виде, но (на счастье!) решили не выбрасывать, а показать маэстро. А сам маэстро был тому несказанно рад.
5-1 (4).jpg
- Я ее подремонтировал, и она заиграла! Звонкая! Такая, какими раньше гармошки в деревнях были. Она мне больше всех других нравится, - снимая застежку с мехов, говорит Валерий Иванович.
- Как же вы стали гармонистом? Ведь по нынешним временам это такая редкость...
- Сам не знаю. Просто очень любил слушать, как звучит инструмент. В мою-то молодость гармонистов было много, ни один деревенский праздник без них не обходился.
А сейчас ни деревень, ни гармонистов, ни баянистов… Я около гармониста вечера просиживал, слушал, смотрел, «на ус наматывал». Потом стал пробовать играть. Отец с матерью не возражали против моего увлечения. Вот только жили мы бедно, на колхозные трудодни не разгуляешься. Так что гармошку они мне купить не могли, а потому на свою первую я сам скопил. Но когда закончил Смоленское культпросветучилище и приехал домой, отец задумчиво сказал: «Младший сын - нормальный, средний - тоже, а вот старший - культпросветпридурком стал».
Потом мы себя в училище так и называли. Да мне ничего, кроме музыки, в жизни не надо. Технику не люблю, меня к ней никогда не тянуло.
Валерий Иванович снова разворачивает меха, и над двором разносится: «Ой мороз, мороз, не морозь меня…» Голос у него сильный, завораживающий, проникающий в самую душу.
Пока мы между песнями говорили о своем, во двор вошел Василий Васильевич Примеров. Человек, который с юности с техникой «на ты». А ведь тоже мог стать гармонистом.
5-1 (5).jpg
- Я начинал осваивать гармонь, но как-то раз отец, в сердцах, за неправильную ноту дал мне по рукам, я бросил гармошку и больше к ней не подошел. Отработал всю жизнь шофером и комбайнером. С техникой мне интересно. Обидно то, что молодежи наша профессия не интересна. Я ведь первый осваивал импортные высокопроизводительные комбайны с компьютерным управлением, работал на них. Предлагал молодым ребятам - давайте научу, покажу, что да как… Спрос на комбайнеров есть, зарабатывать можно неплохо. Но нет, никому ничего не надо.
Неинтересно им, все в город рвутся. А там они тоже никому не нужны, как и здесь, - грустно махнул рукой Василий Васильевич. - Жить-то в деревне можно не бедствуя, только не ленись. Было у меня шесть коров, полный двор другой живности. Сейчас такое хозяйство уже не по силам. Держим, что можем, только для семьи.
Что же тому виной, что пустеют наши деревни, а в поле, как одинокие воины, остаются одни старики? И сколько еще это будет продолжаться? Вопросы, на которые никто не знает ответа…

Автор: Андрей Завьялов


Добавьте «Рабочий путь» в ваши источники в Яндекс.Новостях




Загрузка комментариев...
Читайте также
вчера, 20:00
Житель Смоленска сообщил о хищении более 350 тысяч рублей.
вчера, 21:41
Известный смоленский футбольный тренер Владимир Силованов ны...
вчера, 19:00
На удочку мошенников попался житель села Талашкино. Его поте...
вчера, 17:00
Водитель-экспедитор одной из автотранспортных компаний расск...

Опрос

Вас устраивает качество ремонта дорог в Смоленске?


   Ответили: 218