«Фашисты были настоящими нелюдями»

Общество
«Фашисты были настоящими нелюдями»

Нет на Смоленщине человека, которого не затронула бы Великая Отечественная война. Много испытаний выдалось на долю семьи Костюченковых. Бегство из горящего Смоленска, голод, страх, плен, возвращение к руинам…

Сначала были самолеты
Екатерина Чанба (в девичестве Костюченкова) росла в большой дружной семье на окраине Заднепровья. Когда началась война, ей было восемь.
«Как сейчас помню грохот со всех сторон и тот ужас, который мы испытали во время первого авианалета на Смоленск. Прятались под кроватями, в шкафы… Думали, это самое надежное место. Казалось бы, еще несколько дней назад мы праздновали рождение ребенка в доме у наших родственников, живших неподалеку, и вот уже нет в живых ни самого новорожденного, ни его матери. Взрывом убило мою лучшую подругу. Много тогда погибло родных и соседей…» - рассказывает Екатерина Абрамовна.
Уже на следующий день после налета семья отправилась к родне в Касплянский район, а отец семейства, проводив жену и троих детей, ушел на фронт. Больше они не встретятся: «похоронка» на Абрама Костюченкова придет в середине войны, он так и останется «пропавшим без вести».
А в тот день в сумочку маленькой Кати поместились книга, хлеб и бутылка воды. Младшие брат и сестра и вовсе отправились налегке, настолько еще были малы. Дети шли до самой деревни Поречино босиком. Во-первых, нужно было беречь обувь. Во-вторых, им было интересно поднимать ногами клубы пыли - в городе такого не проделаешь. Постепенно отступали в их сознании ужасы бомбежки.
Но война еще готовила семье тяжелые испытания.

Оккупированная жизнь
В Поречино Костюченковы пришли не первыми, там уже собиралась родня. А на следующий день на восток потянулись отступающие красноармейцы. Среди них оказался родственник - генерал Семен Павлович Иванов. Он сам провел здесь детство и знал каждую тропинку, что спасло жизнь многим, ведь удалось миновать крупные дороги.
Генерал объявил всем, что советские войска вернутся совсем скоро. Кто тогда мог знать, что война так затянется…
Жизнь была несладкой. Труднее всего было бороться с голодом. Настоящим лакомством стали оладьи из мерзлой картошки, которую дети находили на полях весной. В ход шли щавель, заячья капуста, словом, все, что хоть как-то мог переварить организм.
Матерям казалось, что если уйти подальше от Смоленска, больше шансов спасти детей. В целом так оно и было: немцы заглядывали сюда нечасто. Появлялись они, как правило, со стороны соседней деревни, и местные успевали предупредить об этом поречинцев, вывесив покрывало. Тогда молодежь пряталась в рощице за школой, уводила домашних животных, чтобы не достались врагу.
«Я хорошо помню, как боялись фашистов собаки. Они даже не лаяли, только старались убраться с глаз долой. А однажды нас, маленьких, немцы загнали в яму и травили овчарками. Никогда не забуду того злорадства, когда они отпускали и снова притягивали поводки, играясь с нами как с мышками. Помню страшный эпизод. Моя мама Анна чуть не поплатилась жизнью за полмешка ржи. Немцы хотели отобрать его, а ведь эта рожь - все, что оставалось у нас на зиму. Как сейчас помню: немец тянет мешок в одну сторону, мама - в другую. Откуда взялись силы у 29-летней девушки? Фашист уже достал пистолет, мы с братом и сестрой кинулись к матери... И тут в сарае закудахтала курица. Бросив мешок, немцы ушли собирать яйца, забрали курицу и забыли про нас. Хорошо, хоть так... Нелюди, самые настоящие нелюди», - вздыхает Екатерина Чанба.
В то время в Поречинской школе работали родители Володи Куриленко - будущего героя. Тогда еще никто толком не знал, что он связан с партизанами. Как и другие юноши, Володя иногда проводил время в компании сверстников. Играли в карты, пели песни, а иногда отмечали праздники, ведь даже в это страшное, голодное время молодость не хотела мириться с войной. Уже позже, когда Куриленко искали немцы, односельчане узнали правду. Несколько человек даже поплатились жизнью за то, что не выдали его.

Долгая дорога домой
В конце лета 1943-го послышалась канонада с востока. Стало понятно, что освободители близко. Костюченковы уже собирались возвращаться в Смоленск, но внезапно появились немцы, погрузили женщин и детей на телеги и куда-то повезли.
«Нам ничего не говорили, но мы поняли, что попали в плен. Ехали четко на запад - я видела это по закатам. Но однажды мы проснулись и поняли, что конвой пропал. Тут же женщины похватали детей, мы все укрылись в роще. И вдруг начался бой. Мы оказались между немцами и советскими войсками. Над головами в обе стороны летели снаряды, а мы вжимались в ямы и закрывали уши от страха. К утру все стихло. И тут появились всадники. Мы даже не поняли, что за форма на них. Они оказались советскими солдатами. Тогда мы и узнали, что Смоленщина освобождена и можно вернуться домой».

Радость со слезами на глазах
Костюченковы вернулись в Смоленск в сентябре 1943-го. Как ни странно, дом на 1-й Проезжей улице не пострадал от бомбежек. Зато мародеры постарались вовсю: мебель, одежда и обувь - пропало абсолютно все, до единой вещички.
Город лежал в руинах. Остался неразбомбленным лишь Успенский собор - он служил фашистам ориентиром при налетах, вот и не тронули. Улицы стали неузнаваемыми.
Школа №24, в которой маленькая Катя Костюченкова в 1941 году окончила первый класс, была уничтожена. Но, несмотря на все трудности, уже в октябре ребята снова сели за парты.
Под классы приспособили уцелевшее здание недалеко от Колхозной площади. Всем раздали по одной перьевой ручке, чернила родители варили из свеклы, а писать приходилось на обратной стороне географических карт, которые дети нашли на авиазаводе.
«Мы завели корову, небольшой огород, помогали маме по хозяйству. Тогда всем было трудно, но люди старались не унывать: слезами горю не поможешь. А 9 мая пришла новость о Победе. Мы были в школе, когда об этом объявили. По малолетству не понимали, почему плачут учителя: радоваться ведь надо! В тот же день нас вывели на митинг на Колхозную площадь. А потом уже мы стали ходить на митинги и демонстрации каждый праздник», - вспоминает Екатерина Чанба.
После войны Екатерина окончила школу, получила профессию учителя русского языка и литературы. Некоторое время работала в Смоленске, а затем отправилась в Абхазскую АССР, где и встретила свою судьбу. Вместе с мужем Евгением они вырастили дочь и двоих сыновей.
Так вышло, что война забрала у Екатерины Абрамовны не только отца и многих других родственников, но и сына. Это случилось в 1993 году, во время грузино-абхазского конфликта. Как и у деда, у героя Абхазии, талантливого летчика Олега Чанба нет могилы. Кенотаф родители решили установить в Смоленске.
Дети и внуки Екатерины Абрамовны разлетелись по свету. Сын с семьей - в США, внук с женой - в Австралии, дочь с семьей - в Смоленске, а внучка написала эту статью специально для «РП».

Елена НЕДБАЙЛОВА.
Фото из семейного архива


Добавьте «Рабочий путь» в ваши источники в Яндекс.Новостях




Загрузка комментариев...
Читайте также
вчера, 22:37
Об инциденте рассказала Лариса Должикова на своей страничке ...
вчера, 22:30
О поиске Виктора Станиславовича Леоника сообщает ПСО "Сальва...
вчера, 20:44
Такое фото появилось в группе "Черный список" в Вконтакте.
вчера, 20:30
Представитель Следственного комитета Белоруссии Юлия Гончаро...

Опрос

Где вы собираетесь отдыхать летом?


   Ответили: 279