Вспоминая прошедшее

Общество
Вспоминая прошедшее

Отгремела война мировая
- Наша, кровная, злая, вторая.
Ну а третья уж будет не наша!

Это написал поэт-фронтовик Давид Самойлов, 1920 года рождения. Он имел право так сказать, потому что прошел через всю эту «злую, вторую» войну: пулеметчиком, разведчиком. Участвовал и в рукопашных боях. Ушел на нее нежным юношей - студентом и поэтом, а вернулся сильно пьющим, ироничным мужчиной.
«Я прошел по той войне / И она прошла по мне / Значит, мы с войною квиты», - напишет он несколько позже.
Так сложилось, что мой отец в войну служил на Дальнем Востоке. Он этого не добивался, был отправлен туда за год до войны, летом 1940-го. Считалось, что там опасное место: в конце 30-х уже были серьезные столкновения с японцами, и всю войну ждали их наступления. Поэтому там держали большую армию. Отец, как и другие, подавал заявление с просьбой отправки на действующий фронт, но на заявления мало внимания обращали, решало командование. Всю жизнь (дожил до 74 лет) он считал чудом то, что остался жив в этой страшной войне, всю жизнь испытывал чувство вины и благодарности тем, кто погиб. «Они погибли за меня», - говорил он. Глубокое уважение к подвигу, чувство благодарности воевавшим впитало и мое послевоенное поколение.
В детские годы, пришедшиеся на 50 - 60-е, да и позднее, в 70-е, я видела много фронтовиков - соседей, друзей отца, но ни с кем из них про их участие в боях не говорила: они не любили вспоминать войну, почти никогда не вспоминали. Однако я помню этих людей, прошедших фронт. Было в них нечто особое: внутренняя сила, что ли… Даже если были склонны к выпивке. Иногда она сочеталась с большой нервностью. «И война прошла по мне» - это хорошо сказал поэт.
Когда сейчас вижу на машинах неожиданно распространившиеся в последние годы залихватские надписи: «На Берлин!» или «Можем повторить!», ужасаюсь легкомыслию и даже, не побоюсь этого слова, малоумию молодого поколения. Подвиг был великий, но не дай бог повторить его. Избави от такой необходимости. Мы до сих пор не изжили, не переработали, не преобразовали в необходимые достижения последствия той страшной войны. Долгие годы после войны мы жили бедно. И до сих пор только стараемся реализовать в полной мере ту нашу великую Победу: добиться благополучия для людей, процветания страны. А для этого нужен мир.
Помню рассказ моей тети Аси. Шло страшное лето 1941-го, начало июля. Она эвакуировалась из уже горящего Смоленска на восток. И на каком-то полустанке, выскочив из вагона за кипятком (тогда кипяток брали на станциях, в вагонах не было), увидела родственника, двоюродного брата Толю, эта семья жила неподалеку от Смоленска, в Белоруссии. Его солдатский эшелон передислоцировался, и брат и сестра столкнулись прямо на железнодорожных путях. Воинский эшелон брата отправлялся, задерживаться было некогда. Они не успели поговорить. Махнув рукой, Толя ринулся к своему уже движущемуся эшелону, взбирался в теплушку на ходу… Его втаскивали, множество рук в серых солдатских рукавах тянулись к нему из дверей вагона, втягивали, помогали. А он оборачивался и кричал: «Ася-а-а! Там все сгоре-е-ело! Все поги-и-ибли! Все, все погибли! Мама, папа, бабушка - все! Наш дом сгорел, нет никого-о-о!» Много раз потом уже, когда закончилась война, я слышала рассказ о той их встрече от тети Аси…
Помню и рассказы о горящем Смоленске, об оккупации. Родственник, переживший оккупацию маленьким ребенком, вспоминал, как боялся бомбежек, как питались щами из одной травы, как жующий немец, у которого голодный трехлетний пацаненок попросил хлеба, пнул его ногой в кованом сапоге, так что мальчонка на несколько метров отлетел. А 80-летний профессор показывал шрам от солдатского сапога со словами: «С тех пор я никогда и ничего у немцев не просил!» Он плакал, вспоминая, как уводили на расстрел соседей евреев, как еще через год бегали они с ребятами на место бомбежки - это рядом случилось, на той же Рачевке, и видели руки, ноги, обгорелые куски мяса, повисшие на деревьях… И, рассказывая, плакал опять.
Те поколения уходят… «Ну а третья уж будет не наша!» - опять вспоминаются слова поэта-фронтовика. Не дай бог!
«Лишь бы не было войны», - как мантру повторяли в русских городах и деревнях и в 60-е годы, и в 80-е… Для русского народа нет большей катастрофы, чем война. Преступлением было бы допустить, чтобы новые поколения забыли это.
Светлый праздник Победы заставляет всматриваться в прошлое: оно со слезами и с испытаниями. Наша страна перенесла слишком много за трудный ХХ век.
Не будем забывать страшную цену, за Победу нами заплаченную. Грех забвения тяжелый, он на совести тех, кто сносит памятники войны. А мы, мы будем помнить. И делать все от нас зависящее, чтобы пережитое страной и ею с честью преодоленное не повторилось.

Л. Л. ГОРЕЛИК.
Фото из архива ГАНИСО.



Добавьте «Рабочий путь» в ваши источники в Яндекс.Новостях




Загрузка комментариев...
Читайте также
вчера, 22:37
Об инциденте рассказала Лариса Должикова на своей страничке ...
вчера, 22:30
О поиске Виктора Станиславовича Леоника сообщает ПСО "Сальва...
15 секунд назад
В Глинковском районе подняли штурмовик Ил-2. Стали известны ...
вчера, 20:44
Такое фото появилось в группе "Черный список" в Вконтакте.

Опрос

Где вы собираетесь отдыхать летом?


   Ответили: 279