Цветомузыка ошалелого счастья

Культура
Цветомузыка ошалелого счастья

…Я часто вижу его на улицах Смоленска. Невысокий человек с цепким, внимательным взглядом, неспешно идущий вперед. Только вперед – по своему пути, по протоптанной за 70 лет жизни колее художника-иноходца. Кивнет мне, и растворится в безликой толчее. Кивнет, а я радуюсь: маленький человек – большой живописец с мировым именем. Зовут его Всеволод Лисинов.        

Искусствоведы, когда анализируют творчество Всеволода Лисинова, привычно фигурируют хитроумными терминами, швыряя их на бумагу, словно раскрашенные красным, желтым и синим (основными цветами спектра) мячики: «южная интенсивность цвета», «осмысленная оригинальность», «философия живописи». Иначе описать скупыми лингвистическими средствами фантастически красивый мир, выплеснутый на холст нестандартно мыслящим творцом, не представляется возможным! Магия слов и даже излишне мудреная витиеватость метафор не способна передать полную оптимизма радугу красок, потоком струящуюся из «окон» - полотен художника.

«Принципом его творчества является работа над цветом и деление света. Эстетизм отмечен полным мастерством штриха, мощностью жирного контура до совершенства изящества рисунков… Всеволод Лисинов – это стиль, это знак великого художника, созидание мира, который все узнают», - именно так писал о художнике французский искусствовед Брюно Венсандо, с которым Всеволод познакомился еще в 1980-х, в бытность преподавания Брюно в смоленском пединституте. В 1979 году мексиканский доктор искусствоведения Марио Монтефонте, пораженный локальными, радикально яркими тонами лисиновских полотен, нашел в них сходство с рисунками индейцев майя. И эта тенденция, безусловно, прослеживается и в ювелирном декоре графике мастера («Идиллический пейзаж», «Даная», «Драгоценности») и, конечно же, в его пейзажах, воссоздавших личностную, интимную ретроспекцию старого Смоленска – уходящего в прошлое города, которого больше нет на современных географических картах. Время стерло непритязательную прелесть провинцальных улочек, которой подарила вторую жизнь безудержная фантазия Всеволода Лисинова. Его работы – прогулка по любимым местам художника, от которых остались одни воспоминания. Вернее, живописные осколки: брызги булыжника мостовой Красного и Зеленого ручья, покосившиеся бараки в мареве красных флагов, или трогательные щербатые заборы, укутанные в грусть синего савана новогодних снегов. Эмоциональный конфликт сполохов красного и зеленого, фиолетового и лимонно-желтого. Цвет, цвет, тысячу раз цвет!

Ошалелое буйство праздника красок, пропитанное тревогой, болью и, вместе с тем, задумчивое и нежное! Звенящая партитура насыщенных, натянутых до максимального эмоционального предела колористических струн…

«Он понял, что русская природа не цветоносна, она и треть палитры не включает в себя. Лисинов использует всю палитру цветов, пишет в большинстве ярким цветом. Поэтому ультрамарин, кадмий, краплак, зелень парижская и другие краски «умещаются» на небе, на мостовой. Светлая сторона улицы – белое с желтым, а противоположная – в тени, сочетая сиреневое, фиолетовое, черное. Лисинов понимает возможности цвета так, как его понимали мастера древности, импрессионисты, художники раннего авангарда. В этом сила и отличие Лисинова от других художников, ибо понимать, что живопись есть цвет – редкий дар».

Лариса Журавлева.

Эта бешеная «цветомузыка» пришла к Всеволоду Лисинову в результате своеобразного «паломничества в страну Востока». Как вспоминает друг художника, искусствовед Игорь Огнев, «все началось с будней, проведенных в Северо-Западном Китае: сюда в начале 50-х отправили на работу его отца. Севе довелось учиться в школе, в стенах которой останавливался Николай Рерих»… В те времена мальчик самозабвенно копировал китайские миниатюры и изысканный орнамент ковров.

Своеобразную лепту в палитру художника внес и Марк Шагал, творчеством которого Лисинов увлекся, изучая изобразительное искусство на худграфе знаменитого Витебского пединститута. Вот и полетели, спустя годы, над семью холмами ангелы, полились плавные линии волн цвета!

Лисинову не раз говорили, что такого «дивно-сумасшедшего» Смоленска, который изображен на его полотнах, не существует в реальности. А значит, подобная живопись не соответствует суровой до примитивности простоте соцреализма. «Стремление к метафизическим высотам» и стало одним из решающих факторов непризнания художника «серыми мундирами» от культуры. Да он и сам никогда не стремился заслужить протекцию забронзовевших уже при жизни мастеров, органически не приемля фальшь и шаблонную мертвечину доведенного до абсурда реалистического направления в искусстве. Как бы сегодня сказали – причислил себя к «нерукопожатным». Лисинов – живописец с мировым именем, так и не стал членом Союза художников и вместо штампа «СХ» фактически приобрел «волчий билет», который обрекал на нищенское существование. Увесистые булыжники прямолинейных «комплиментов с коммунистическим приветом» били под дых. Били подло, обидно и больно…

Раз били, приходилось впроголодь подвязывать отвалившиеся подметки шнурками.

А его работы в конце 80-х – начале 90-х удивляли посетителей выставок в Лос-Анджелесе и Сан-Франциско (Калифорния), вызывая жаркие дискуссии в частных галереях. Благодаря искусствоведу Светлане Дарсалия и ее друзей в Америку ушли все ранние работы художника! Впервые они были продемонстрированы в 1982 году на выставке «Русское искусство XX века» в Миннеаполисе, Миннесота (организатор – московский коллекционер Л. Кузнецова). В 1988 году Брюно Венсандо пригласит Лисинова в Париж… В 1995-1998 годах состоятся персоналии в Хагене. Когда праздновали 10-летие «побратимства» Смоленска и Хагена, наши чиновники и ставленники культуры по – старинке заартачились: «А что, в Смоленске, кроме Лисинова, других художников нет?» Немцы были непреклонны: «В противном случае отказываемся участвовать в торжествах». Еще немного, и солнечная, жизнеутверждающая живопись смоленского мастера стала бы причиной международного политического скандала!

«Лисинов - приверженец реализма. Но в его реализме нет слащавости Шилова, прилизанной святости Глазунова, упрощенной плакатности Шутова. Его реализм биографичен, это его кожа. Начни ее «сдирать», менять что-то в зависимости от конъюнктуры – человек будет кричать…».

Лариса Журавлева.

Признание далось нелегко – успеху на Западе предшествовал… ад. С трудом пережившему семейные утраты живописцу каким-то чудом удалось устроиться рабочим сцены во Дворце нефтяников в Новополоцке. Неожиданная удача – в отсутствие директора объекта культуры ему предложили расписать 20-метровый репетиционный зал. Тема: королевский балет XVIII века! Четыре дня ни ел и не спал, творил. Извел все свои краски, изобразив на переднем плане панно Моцарта в образе господина при шпаге, в роскошном бархатном камзоле. А вокруг порхали изящные дамы в кринолинах и бабочки. Ну и, конечно же, пузатенькие амуры «в чем мать родила»! Конфуз невероятный. Нетрудно догадаться, что «антисоветчину» предали анафеме и замалевали целомудренной шпаклевкой – побелкой...

Зато так называемый «подвальный» период творческой жизни художника грубо замалевать уже никому не удастся. В приглянувшемся перелетной птице-художнику Смоленске ему пришлось девять лет работать слесарем-обходчиком в тепловом пункте на Коммунистической. Пожалуй, это был один из наиболее интересных персонифицированных периодов творчества Лисинова, с любовью населившего свои картины персонажами – маргиналами, глубоко запрятавшими все человеческое в трещины морщин. Зловещими зеленолицыми работягами в татуировках, со «стахановским» энтузиазмом соображающими на троих на фоне ироничных фантасмагорических агиток: «Вовремя смазывай подшипники». Они и смазывали, не зная, что их фактурные, грубые, словно вырубленные из корявой чурки топором лица отпечатались в истории – начиная с конца 1982 года. Именно тогда и начал формироваться цикл «Подвал», который так восторженно встретили на Западе и причислили художника к андеграунду. Так Всеволода Лисинова, с большой любовью (и без отвращения!) написавшего гротескные работы «Попойка», «Пьющий одеколон», «Нет счастья в жизни», «Разговор с мастером» и «Игроки», автоматически причислили к лику матерых антисоветчиков. А он – всего лишь немного с… испугом, но правдиво и реалистично любил Родину!

Был, есть и остается известным русским художником без званий и регалий, создавшим собственный мир фантазий на грани реальности и сновидений. Мастером, чей долгий путь в искусстве теперь принято делить на периоды-«остановки»: так называемый «декоративный» (1965-1982); «социальный» (серия «Подвал», 1982-1990); «метафизический» - период радуги пейзажей натюрмортов.

Теперь принято потому, что к 70-летию Мастера, разумеется, не нашедшего отражения в персоналиях Смоленска (последняя состоялась в 2009 году в «40 квадратах» - частного выставочного зала больше нет), вышел долгожданный, иллюстрированный альбом на мелованной бумаге. Нетрудно догадаться, что нынешние чиновники и культурные деятели по старой, но недоброй традиции никакого отношения к его выпуску не имеют.

«Выражаю искреннюю благодарность Карине и Сергею Бондарчук за помощь в издании этого альбома, а также Ольге и Татьяне Лисиновым, Линде Брюс и Светлане Дарсалия за участие в работе над альбомом. Всеволод Лисинов»…



Автор: Анастасия Петракова


Добавьте «Рабочий путь» в ваши источники в Яндекс.Новостях




Загрузка комментариев...
Читайте также
27 минут назад
Город мастеров, расположившийся на улицах Октябрьской Револю...
сегодня, 11:40
Конфликт произошел в кафе на улице Николаева.
42 минуты назад
20 сентября, в начале десятого часа вечера, хозяин одного из...
12 минут назад
В производстве отдела № 2 следственного управления УМВД Росс...

Опрос

Большинство россиян, не имеющих никаких сбережений, готовы начать копить при доходе от 35 тыс рублей на каждого члена семьи. Это следует из опроса СК «Росгосстрах Жизнь» и банка «Открытие». Как вы считаете, сколько нужно получать, чтобы копить?



   Ответили: 256