Фильм Андрея Звягинцева «Елена», открывший IV Всероссийский кинофестиваль актеров-режиссеров «Золотой Феникс», взорвал Смоленск, задав смотру кино высокий градус. И дело вовсе не в том, что Звягинцев, стремительно ворвавшийся в 2003 году в мировое кино с дебютом – фильмом «Возвращение»,  сегодня упоминается наравне с такими величинами авторского российского кинематографа, как Тарковский, Сокуров и Герман.  Да, о нем говорят, что его художественный почерк, возможно, схож с «росчерками» Лукино Висконти, а новая работа Звягинцева «Елена» получила в этом году спецприз жюри «Особый взгляд» 64-го Международного  Каннского фестиваля. Дело в другом – Андрей Звягинцев одним своим существованием доказывает, что российское интеллектуальное кино еще не умерло. Живо, вопреки удушающей удавки всеобщей коммерциализации, наброшенной на шею кинематографу. И пока нам есть что показывать на престижнейших фестивалях мирового уровня. А в перерыве между ними Звягинцев навестил «младенческий» киносмотр, ошеломив смолян  «Еленой» - фильмом о разрушении.  Картиной, рассказывающей том, что животная любовь к своему потомству, к детям, если она не одухотворена, может привести к чудовищным последствиям. Режиссер охотно общался со зрителями  после просмотра ленты, терпеливо отвечал на вопросы журналистов. Ни один из вопросов  не остался без ответа. И было очевидно, что Андрею важно, понимают ли его непростое кино сидящие в зале. Простые люди с простыми эмоциями. И, быть может, простыми представлениями об искусстве…