Цинизм напористой пиар - акции, развернутой Константином Эрнстом вокруг фильма Петра Буслова «Высоцкий. Спасибо, что живой», ужасает. Поэтом и после его смерти продолжают торговать, причем весьма успешно.  Совершенно очевидно, что продюсерам картины было недостаточно ожидаемого интереса зрителей к фигуре «шансонье всея Руси», пиарщики решили всеми возможными способами подстегнуть ажиотажный спрос публики на Высоцкого.  Издательство «Амфора» выпускает десятитомник «Собрание сочинений Владимира Высоцкого в 10 томах» с CD-приложением,  ТВ ежедневно бомбардирует аудиторию животрепещущими подробностями о съемках фильма и программами о последних днях  жизни Гражданина и Поэта… От этой мышиной возни начинает тошнить не только имеющих устойчивый иммунитет к «большим стиркам» и не прислушивающимся к тому, что «пусть говорят!»  с экрана поклонников творчества Владимира Семеновича, но даже тех, кто был не прочь покопаться в грязном белье русского Сержа Гейнзбура. Но, тем не менее, эффект достигнут – эту картину посмотрят ВСЕ. И даже те, кому Высоцкий по барабану. 
Говорить о художественных достоинствах психологического, по сути, экшн-детектива о событиях в Бухаре, произошедших за год до смерти барда, достаточно сложно. Их мало. Также нет смысла восхищаться  новыми технологиями, которые применены авторами проекта, которые стремились создать максимально приближенный к реальности образ Высоцкого – об этом уже писано-переписано. Не будем и гадать о том, кто послужил «основой», на которую была наложена компьютерная «калька», Безруков или Вдовиченков.   Скорее всего, последний – Буслову близка органика именно этого актера, сыгравшего главную роль в «Бумере» и «Бумере-2». Зацикливаться на «слухах в виде версий» бессмысленно, все равно Никита Высоцкий считает, что оглашение имени человека, воплотившего на экране образ его отца, помешает целостности восприятия картины.   Важно другое. Сама фабула проекта подталкивает к осознанию главной мысли: КАК символ эпохи становится продуктом, который выгодно продавать даже тем, кому он дорог. Наживаться на невероятной популярности поэта, спекулируя на чувствах простых людей, не имеющих ни малейшего представления о закулисной игре вокруг имени их кумира, которого сама жизнь (а кому не хочется жить хорошо?) подталкивает к «левым» концертам. Вот, пожалуй, основная линия фильма, рассказывающая о понятных современниках материях – как под грузом бабла гибнет Личность. Высоцкий, превращаясь в товар, перестает быть творцом. Он больше не Поэт. Он – загнанная, обреченная лошадь, мечтающая уколоться и забыться, чтобы выжить в поединке со смертью, в котором победителей не бывает. 
Очень многим, посмотревшим «Высоцкого», крайне не понравилось, что их идол показан слабым, уставшим от жизни человеком, к тому же измученным пристрастием к морфину. Они-то привыкли видеть в нем экранного Жеглова – бесшабашного, жесткого, прямолинейного!  Им, не знающим о "Гамлете" и "Пугачеве" с Таганки, не понять, что Высоцкий играл Жеглова, отнюдь не натягивая на него свою поведенческую, психологическую «схему». Он всего лишь играл того, кем хотел быть, но не смог. К счастью, ему удалось другое - спроецировать всю свою духовную (но не физическую!) мощь в оживших в хрипе строках, оставшись в Вечности. И в памяти людской – по данным опросов, проведенных ВЦИОМ в прошлом году, Высоцкий занял второе место в списке «кумиров XX века» после Юрия Гагарина.  Но для этого  необходимо перестать быть объектом спекуляции. Доказать самим фактом своего существования, что ты – матерый серый хищник, а не собака, с рождения привыкшая к ошейнику и поводку.
Изначально проект планировали назвать «Черный человек», затем концепция изменилась. Но антитеза очевидна – противостояние  Поэта и «черного человека в костюме сером» - вездесущего гэбиста, которого играет Андрей Смоляков, хоть у Буслова извечная борьба свободы и власти оборачивается фарсом. Гэбист неожиданно вспоминает о том, что он тоже был рожден волком,  и принимает сторону тех, кто находится по ту сторону красных флажков. Что ж, красивая вышла сказка, да финал ее  все равно печален. Мысль о месте художника в мире, где все продается и покупается, не отпускает.  В мире, где ни церковь, ни кабак, ничего не свято, по- прежнему все не так. Все не так, ребята…